Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

WTTF

Про дневник Рибковского.

Давно уже в интернетиках цитируется дневник Н. А. Рибковского - ленинградского партийного работника, который до начала декабря 1941 года, в силу ряда обстоятельств оказался без работы и жил на иждивенческом пайке c соответствующими последствиями. 5 декабря его взяли на работу в горком и жизнь его изменилась. Через несколько дней он записал в своем дневнике:
«С питанием теперь особой нужды не чувствую. Утром завтрак - макароны, или лапша, или каша с маслом и два стакана сладкого чая. Днем обед - первое щи или суп, второе мясное каждый день. Вчера, например, я скушал на первое зеленые щи со сметаной, второе котлету с вермишелью, а сегодня на первое суп с вермишелью, на второе свинина с тушеной капустой. Вечером для тех, кто работает, бесплатно бутерброд с сыром, белая булочка и пара стаканов сладкого чая. Не плохо. Талоны вырезают только на хлеб и мясо. Остальное без талонов. Таким образом по продкарточкам можно будет выкупить в магазинах крупу, масло и другое что полагается и подкармливаться малость дома... Качество обедов в столовой Смольного значительно лучше, чем в столовых в которых мне приходилось в период безделия и ожидания обедать»
Несмотря на это изобилие, через три месяца Рибковский попадает на неделю в стационар в Мельничном Ручье. Этот стационар - реабилитационное отделение Ленинградской больницы № 31 им. Я. М. Свердлова — т. н. «Свердловки», входившей в систему лечебных учреждений 4-го Управления Минздрава СССР. К ним были прикреплены руководящие партийные и беспартийные работники (т. н. «номенклатура»), а также персональные пенсионеры союзного и республиканского значения и члены их семей. Во время Великой Отечественной войны на базе «Свердловки» был развёрнут эвакогоспиталь № 51. Назначение стационара - не лечебное. Там подкармливали "дошедших" людей. Стационары начали стихийно появляться в декабре 1941 года, были упразднены в апреле 1942 и заменены на спецстоловые.
Вот выдержка из дневника об пребывании в этом стационаре. Запись от 5 марта.
«Вот уже три дня как я в стационаре горкома партии. По моему это просто-напросто семидневный дом отдыха и помещается он в одном из павильонов ныне закрытого дома отдыха партийного актива Ленинградской организации в Мельничном ручье. Обстановка и весь порядок в стационаре очень напоминает закрытый санаторий в городе Пушкине.
Местность здесь замечательная. Двух этажные с мизонином дачные домики окружены ровными, высоко вытянувшимися к небу соснами и лапчатыми елками. Отойдет несколько шагов в сторону и домик теряется в лесной гуще. Огромная территория дома отдыха обнесена высоким забором. Но, когда идет по этой территории - полное впечатление, что ты в непроходимом лесу... Очевидцы говорят, что здесь охотился Сергей Миронович Киров, когда приезжал отдыхать... От вечернего мороза горят щеки... И вот с мороза, несколько усталый, с хмельком в голове от лесного аромата вваливаешься в дом, с теплыми, уютными комнатами, погружается в мягкое кресло, блаженно вытягивает ноги...
Питание здесь словно в мирное время в хорошем доме отдыха: разнообразное, вкусное, высококачественное, вкусное. Каждый день мясное ~ баранина, ветчина, кура, гусь, индушка, колбаса; рыбное - лещь, салака, корюшка, и жареная, и отварная, и заливная. Икра, балык, сыр, пирожки, какао, кофе, чай, триста грамм белого и столько же черного хлеба на день, тридцать грамм сливочного масла и ко всему этому по пятьдесят грамм виноградного вина, хорошего портвейна к обеду и ужину.
Питание заказывает накануне по своему вкусу.
Я и еще двое товарищей получаем дополнительный завтрак, между завтраком и обедом: пару бутербродов или булочку и стакан сладкого чая.
К услугам отдыхающих - книги, патефон, музыкальные инструменты - рояль, гитара, мандолина, балалайка, домино, биллиард... Но, вот чего не достает, так это радио и газет…
Отдых здесь великолепный ~ во всех отношениях. Война почти не чувствуется. О ней напоминает лишь далекое громыхание орудий, хотя от фронта всего несколько десятков километров.
Да. Такой отдых, в условиях фронта, длительной блокады города, возможен лишь у большевиков, лишь при Советской власти.
Товарищи рассказывают, что районные стационары нисколько не уступают горкомовскому стационару, а на некоторых предприятиях есть такие стационары, перед которыми наш стационар бледнеет.
Что же еще лучше! Едим, пьем, гуляем, спим или просто бездельничаем слушая патефон, обмениваясь шутками, забавляясь «козелком» в домино или в карты...
Одним словом отдыхаем... И всего уплатив за путевки только 50 рублей. Перед отъездом в стационар, в библиотеке Смольного встретил своего приятеля писателя Евгения Федорова. Он подсказал мне прочесть его роман «Демидовы». Так вот за него и взялся со вниманием и некоторым пристрастием».


Главная проблема дневника Рибковского в том, что он до сих пор не опубликован и по интернетам бродят только вырванные из контекста выдержки из статьи, в которой они цитируются. Не видел полностью этого дневника и С. Яров, который цитирует вышеприведенные куски из той же статьи. По этой причине совершенно неясно, что такого произошло в период между декабрем и мартом. Я лишь предположу, что питание в горкомовской столовой было более сытным, чем иждивенческий паек, но не компенсировало урона, нанесенного голоданием. Нет ясности с размером порций, который обычно блокадники тщательно указывали. Так или иначе, лично мне было бы ознакомиться с полным текстом дневника, тем более, что Рибковский принадлежал к партийному руководству, вокруг жизни которого в блокаду ходят всякие слухи. С другими дневниками дело обстоит лучше. Их публикуют, из них можно почерпнуть массу интереснейших подробностей, в том числе и сравнивать с другими источниками.
Буквально на днях мне доставили издание весьма обширного дневника простого питерского рабочего Ивана Фирсенкова.
"10 февраля 1942 года. 11 часов утра. Стационар.

Совершенно неожиданно попал я в стационар на поправку здоровья (...) с вечера 7 II я нахожусь здесь.
Как нас кормят - похвалиться нельзя. Все питание приурочено к количеству талонов на продуктовых карточках. Утром в 9 ч. получил 400 гр. хлеба, 10 гр. сливочного масла, потом суп, но суп неплохой, 2 стакана кофе и сахарный песок. На руки обед в 2 часа дня: на первое суп, а на второе мясо или котлеты с гарниром, кусок столового масла 10 гр. и опять кофе, вот и все, вполне достаточно, чтобы не умереть с голоду, но, безусловно, не достаточно, чтобы хорошо окрепнуть. Первое время - здесь в стационаре давали дополнительное питание: яйца, виноградное вино и кисель, сейчас этого ничего нет. (...)

12 февраля 1942 г. Стационар.
(...) Сегодня нам к завтраку дали по 100 гр. виноградного вина, выпил с большим удовольствием. На продуктовые карточки будут увеличены нормы выдачи крупы, так что в связи с этим сейчас идет пересмотр норм раскладки в столовой. Сегодня на обед давали щи свежие, в охотку очень хорошо. (...)

15 февраля 1942 г. Стационар. 4 ч. вечера.

(...) Поправился ли я за это время? Правда, немного окреп, ну и вообще отдохнул. в последние дни питание несколько улучшилось: утром и вечером каши по 180 гр. и по 20 гр. масла, в обед суп приличный и на второе два дня были куры, а сегодня печенки хороший кусок и 100 гр. гарниру - лапши. За мясное стали вырезать 50 гр. талонов на мясо. За две каши и суп - только 4 талона на крупу. (...)"
мозгойоп

Открыт новый накопитель виртуальных идиотов.

http://lukashenko-ru.livejournal.com/

Свершилось. ПРИШЛИ НЕМЦЫ! Сначала было трудно поверить. Вылезли мы из щели и видим идут два настоящих немецких солдата. Все бросились к ним... Бабы немедленно нырнули в щель и принесли немцам конфеты, кусочки сахара, белые сухари. Все свои сокровища, которые сами не решались есть, а вот солдатам принесли. Немцы, по-видимому, были очень растеряны, но никакой агрессии не проявляли. Спросили, где бы умыться... И вообще, наше «завоевание» произошло как-то совсем незаметно и неэффектно. Даже немного обидно: ждали, волновались, исходили смертным страхом и надеждами и пришел какой-то немец с разбитым куриным яйцом в руке, и яйцо для него имело гораздо большее значение, чем все мы с нашими переживаниями. Мы даже слегка надулись на немцев. И все же КРАСНЫХ НЕТ! СВОБОДА!
мозгойоп

(no subject)

Угу, Сбербанк и ВТБ провели ежегодные собрания и подвели итоги деятельности.
http://www.finmarket.ru/z/anl/anlpgv.asp?id=2176300

Вроде как у СБ все в шоколаде, а вот ВТБ начал прикручивать фитилек. снижает выплаты по дивидендам, хотя вродек и не катастрофа. Думаю, что это последствия участия во всяких подозрительных сделках и поддержка явно попильных проектов типа той же михалковской киношки -- взяли и выбросили деньги, а компания "Тритэ", представьте себе, убытков не понесла. В общем имеем предметную разницу между "эффективным" и эффективным управлением.
мозгойоп

"Запрещенный прием"

1. Очень красиво.
2. По сути - постановка по мотивам анимешечки силами драмкружка.
3. Снайдеру не следует более писать оригинальные сценарии.
4. Эту конфетку уже кушали, да так, что в учебники вошло.
мозгойоп

Запасаемся попкорном.

http://www.solonin.org/new_prochti-i-pereday-tovarischu

Будет весело.

УПД. Однако, лулзов даже больше чем я ожидал:)))

P.S. Существует историческая легенда о том, что Г.Плеханов как-то сказал В.Бурцеву: "Вы обидели подлецов. Берегитесь, подлецы и мстить будут по-подлому"

P.P.S. А вот и ОНИ : http://sirjones.livejournal.com/1467150.html И какая оперативность! Не прошло и трех часов после размещения этой заметки - а гришка уже тут как тут!
мозгойоп

(no subject)



Хорошая иллюстрация к этому отрывку из воспоминаний Роберта Леки:

"Оказавшись под палубой, Хохотун и я отправились искать камбуз, горячий кофе и приятных собеседников. Мы вошли и уселись за стол как раз в тот момент, когда последний из прибывших на этом транспорте солдат поднялся, чтобы уходить. Он посмотрел на нас, жадно глотавших кофе из больших белых кружек.
— Как там было? — спросил он, мотнув головой в сторону берега.
— Круто, — хором ответили мы.
Потом Хохотун, словно опомнившись, поинтересовался:
— Ты имеешь в виду Гуадалканал?
Солдат вроде удивился:
— Конечно, что же еще?
— Я неверно выразился, — поторопился объяснить Хохотун. — Я имел в виду, ты слышал об этом месте раньше? До того, как прибыл сюда?
Его удивление было настолько явным и огромным, что мы перестали сомневаться.
— Ты хочешь сказать... Черт возьми, конечно! Это же Гуадалканал! Первая дивизия морской пехоты! Вас все знают! Вы очень знамениты, парни. Дома вас считают героями.
Мы не видели, как он ушел, поскольку оба поспешно отвернулись, чтобы скрыть некстати навернувшиеся слезы.
Нас не забыли".
мозгойоп

Упитанные остарбайтеры.

http://sirjones.livejournal.com/1426409.html?thread=23908073#t23908073
Тут возник вопрос откуда в Рейхе могли взяться упитанные остарбайтеры. Объяснение, что это результат хорошего питания в советское время не подходит, поскольку отправка остарбайтеров в Рейх началсь в январе 1942 года, с Украины, когда та уже относительно длительное время была в оккупации. Кузнецов в "Бабьем Яру" пишет, что первые два поезда -- в январе и феврале были показушными, и только потом на Запад поехали дошедшие и истощенные люди. Тем не менее, вероятно, упитанные остарбайтеры были явлением относительно частым. Мне кажется, что в какой-то мере причину можно найти в книге Кузнецова.

Вот описание его поездки в деревню осенью 1941 года - за едой:

Выспросив про наше городское житье-бытье, поужасавшись и наахавшись, Гапка стала рассказывать про свое.
A к ним, оказывается, пришло счастье: не стало колхозов. Сгинули к чертовой и перечертовой матери.
Не стало никакого начальства, дармоедов, прихлебателей, толкачей, погоняльщиков, а немцы как здесь прошли, так их с тех пор и не видели. Была деревня Литвиновка, были просто крестьяне — сами по себе, не помещичьи, не советские, не немецкие, Господи, Боже ты мой, да когда же это было такое?!
Поэтому стал каждый жить по своему разумению. А вокруг стояли неубранные поля, и каждый выбирал себе любой участок, жал хлеб, копал картошку, запасался сеном. Возить уже было некуда. И наелись, наелись, наелись. Даже дед и баба не помнят, было ли когда-нибудь, чтобы Литвиновка досыта наедалась.
Запасались на годы, погреба ломились от овощей, чердаки были завалены яблоками и грушами, под соломенными стрехами гирляндами висели сушеные фрукты, и никто ничего не запрещал, и никто ничего не отнимал, и никто никуда не гнал… Старухи крестились и говорили, что это — перед концом света.
Вечерами собирались при лучине на посиделки, до одури грызли семечки и гнали из свеклы самогонку. А днем во всех дворах стучали цепы: молотили хлеб деды, бабы, девчонки, дети. Мололи зерно меж двух камней, просевали муку сквозь ручное сито. Литвиновка купалась в счастье.
Гапка сварила огромный казан картошки, вывалила на деревянный выскобленный стол, и всё семейство окружило этот стол, и я меж ними, — бери, сколько хочешь, макай в соль, запивай кислым молоком, — и я наелся, до того наелся, что голова пошла кругом, меня качало, как пьяного, и спелые краснобокие яблоки я уже грыз с неохотой.
Мужчины и лошади в Литвиновке были, действительно, наперечет. На следующий день Василий и Иван как выехали в поле возить картошку, так и не видели Божьего света до воскресенья. Василию платили за доставку с поля «с половины» — из каждых двух мешков он получал один. Он ссыпал это богатство во дворе у Свинченка, был занят по горло, я же «байдыковал».


А вот как выглядела та же деревня, когда он попал туда в мае 1942 года:

Гапка плакала. Руки ее распухли, все кости ломило от работы, я подумал, что такими вот, наверно, и были крепостные при Тарасе Шевченко — последняя грань нищеты и отчаяния.
Счастье Литвиновки было призрачным и быстротечным. Немцы быстро организовали сельские власти и начали поборы. Всё, что собирали и молотили, воображая, что для себя, — велено было сдать. На каждый двор налог баснословный. И все должны работать, чтоб с этим налогом справиться. Гапка только за голову хваталась: надо пахать, нужна лошадь (а где взять?), нужен плуг, борона, зерно, да засеять столько, что и двум мужикам не под силу.
— Та я ж у колгоспи ничего того не знала, — причитала Гапка. — Я у колгоспи ругалась, мы думалы, що то горе. А то, виходыть, ще нэ горе було. Оцэ вже — горе! Погибель наша прийшла, матинко ридна, дэ ж наши колгоспи, мы вже и на них согласни!
— То вже прийшов Страшный суд, — бормотала свое баба, крестясь над ступой. — Господи милосердный, помилуй нас…
мозгойоп

Новогоднее телевизионное.

До выступления Лунтика ТВ был тупо выключен, потом разные ТВ каналы порадовали одним и тем же сборником хитов АВВА, а на каком-то канале и вовсе обнаружилась документалка про Преподобного Бит-мэна. Все это, вкупе со скромностью в возлияниях и гастрономии, при большом изобилии, позволили встретить 2011 в полном успокоении.