Григорий Пернавский (sirjones) wrote,
Григорий Пернавский
sirjones

Про дневник Рибковского.

Давно уже в интернетиках цитируется дневник Н. А. Рибковского - ленинградского партийного работника, который до начала декабря 1941 года, в силу ряда обстоятельств оказался без работы и жил на иждивенческом пайке c соответствующими последствиями. 5 декабря его взяли на работу в горком и жизнь его изменилась. Через несколько дней он записал в своем дневнике:
«С питанием теперь особой нужды не чувствую. Утром завтрак - макароны, или лапша, или каша с маслом и два стакана сладкого чая. Днем обед - первое щи или суп, второе мясное каждый день. Вчера, например, я скушал на первое зеленые щи со сметаной, второе котлету с вермишелью, а сегодня на первое суп с вермишелью, на второе свинина с тушеной капустой. Вечером для тех, кто работает, бесплатно бутерброд с сыром, белая булочка и пара стаканов сладкого чая. Не плохо. Талоны вырезают только на хлеб и мясо. Остальное без талонов. Таким образом по продкарточкам можно будет выкупить в магазинах крупу, масло и другое что полагается и подкармливаться малость дома... Качество обедов в столовой Смольного значительно лучше, чем в столовых в которых мне приходилось в период безделия и ожидания обедать»
Несмотря на это изобилие, через три месяца Рибковский попадает на неделю в стационар в Мельничном Ручье. Этот стационар - реабилитационное отделение Ленинградской больницы № 31 им. Я. М. Свердлова — т. н. «Свердловки», входившей в систему лечебных учреждений 4-го Управления Минздрава СССР. К ним были прикреплены руководящие партийные и беспартийные работники (т. н. «номенклатура»), а также персональные пенсионеры союзного и республиканского значения и члены их семей. Во время Великой Отечественной войны на базе «Свердловки» был развёрнут эвакогоспиталь № 51. Назначение стационара - не лечебное. Там подкармливали "дошедших" людей. Стационары начали стихийно появляться в декабре 1941 года, были упразднены в апреле 1942 и заменены на спецстоловые.
Вот выдержка из дневника об пребывании в этом стационаре. Запись от 5 марта.
«Вот уже три дня как я в стационаре горкома партии. По моему это просто-напросто семидневный дом отдыха и помещается он в одном из павильонов ныне закрытого дома отдыха партийного актива Ленинградской организации в Мельничном ручье. Обстановка и весь порядок в стационаре очень напоминает закрытый санаторий в городе Пушкине.
Местность здесь замечательная. Двух этажные с мизонином дачные домики окружены ровными, высоко вытянувшимися к небу соснами и лапчатыми елками. Отойдет несколько шагов в сторону и домик теряется в лесной гуще. Огромная территория дома отдыха обнесена высоким забором. Но, когда идет по этой территории - полное впечатление, что ты в непроходимом лесу... Очевидцы говорят, что здесь охотился Сергей Миронович Киров, когда приезжал отдыхать... От вечернего мороза горят щеки... И вот с мороза, несколько усталый, с хмельком в голове от лесного аромата вваливаешься в дом, с теплыми, уютными комнатами, погружается в мягкое кресло, блаженно вытягивает ноги...
Питание здесь словно в мирное время в хорошем доме отдыха: разнообразное, вкусное, высококачественное, вкусное. Каждый день мясное ~ баранина, ветчина, кура, гусь, индушка, колбаса; рыбное - лещь, салака, корюшка, и жареная, и отварная, и заливная. Икра, балык, сыр, пирожки, какао, кофе, чай, триста грамм белого и столько же черного хлеба на день, тридцать грамм сливочного масла и ко всему этому по пятьдесят грамм виноградного вина, хорошего портвейна к обеду и ужину.
Питание заказывает накануне по своему вкусу.
Я и еще двое товарищей получаем дополнительный завтрак, между завтраком и обедом: пару бутербродов или булочку и стакан сладкого чая.
К услугам отдыхающих - книги, патефон, музыкальные инструменты - рояль, гитара, мандолина, балалайка, домино, биллиард... Но, вот чего не достает, так это радио и газет…
Отдых здесь великолепный ~ во всех отношениях. Война почти не чувствуется. О ней напоминает лишь далекое громыхание орудий, хотя от фронта всего несколько десятков километров.
Да. Такой отдых, в условиях фронта, длительной блокады города, возможен лишь у большевиков, лишь при Советской власти.
Товарищи рассказывают, что районные стационары нисколько не уступают горкомовскому стационару, а на некоторых предприятиях есть такие стационары, перед которыми наш стационар бледнеет.
Что же еще лучше! Едим, пьем, гуляем, спим или просто бездельничаем слушая патефон, обмениваясь шутками, забавляясь «козелком» в домино или в карты...
Одним словом отдыхаем... И всего уплатив за путевки только 50 рублей. Перед отъездом в стационар, в библиотеке Смольного встретил своего приятеля писателя Евгения Федорова. Он подсказал мне прочесть его роман «Демидовы». Так вот за него и взялся со вниманием и некоторым пристрастием».


Главная проблема дневника Рибковского в том, что он до сих пор не опубликован и по интернетам бродят только вырванные из контекста выдержки из статьи, в которой они цитируются. Не видел полностью этого дневника и С. Яров, который цитирует вышеприведенные куски из той же статьи. По этой причине совершенно неясно, что такого произошло в период между декабрем и мартом. Я лишь предположу, что питание в горкомовской столовой было более сытным, чем иждивенческий паек, но не компенсировало урона, нанесенного голоданием. Нет ясности с размером порций, который обычно блокадники тщательно указывали. Так или иначе, лично мне было бы ознакомиться с полным текстом дневника, тем более, что Рибковский принадлежал к партийному руководству, вокруг жизни которого в блокаду ходят всякие слухи. С другими дневниками дело обстоит лучше. Их публикуют, из них можно почерпнуть массу интереснейших подробностей, в том числе и сравнивать с другими источниками.
Буквально на днях мне доставили издание весьма обширного дневника простого питерского рабочего Ивана Фирсенкова.
"10 февраля 1942 года. 11 часов утра. Стационар.

Совершенно неожиданно попал я в стационар на поправку здоровья (...) с вечера 7 II я нахожусь здесь.
Как нас кормят - похвалиться нельзя. Все питание приурочено к количеству талонов на продуктовых карточках. Утром в 9 ч. получил 400 гр. хлеба, 10 гр. сливочного масла, потом суп, но суп неплохой, 2 стакана кофе и сахарный песок. На руки обед в 2 часа дня: на первое суп, а на второе мясо или котлеты с гарниром, кусок столового масла 10 гр. и опять кофе, вот и все, вполне достаточно, чтобы не умереть с голоду, но, безусловно, не достаточно, чтобы хорошо окрепнуть. Первое время - здесь в стационаре давали дополнительное питание: яйца, виноградное вино и кисель, сейчас этого ничего нет. (...)

12 февраля 1942 г. Стационар.
(...) Сегодня нам к завтраку дали по 100 гр. виноградного вина, выпил с большим удовольствием. На продуктовые карточки будут увеличены нормы выдачи крупы, так что в связи с этим сейчас идет пересмотр норм раскладки в столовой. Сегодня на обед давали щи свежие, в охотку очень хорошо. (...)

15 февраля 1942 г. Стационар. 4 ч. вечера.

(...) Поправился ли я за это время? Правда, немного окреп, ну и вообще отдохнул. в последние дни питание несколько улучшилось: утром и вечером каши по 180 гр. и по 20 гр. масла, в обед суп приличный и на второе два дня были куры, а сегодня печенки хороший кусок и 100 гр. гарниру - лапши. За мясное стали вырезать 50 гр. талонов на мясо. За две каши и суп - только 4 талона на крупу. (...)"
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 47 comments